Авторский сайт Александра Николаевича Бирюкова, посвящённый популяризации литературного мастерства и правильной речи.
Говорим просто о сложном. Название сайта шуточное.
Это продолжение статьи о композиции романа. Я написал его спустя полтора года после публикации первой части. Причина проста: новички часто не могут разобраться в понятиях «роман», «романная композиция». Они отрицают необходимость романной композиции в романе, приводя в качестве доказательства книги, формально названные романом, но имеющие другую композицию: "Робинзон Крузо", «Война и мир», «Пётр Первый» и т.д. Кроме того, они, новички, на основании этих примеров оспаривают ущербность провисания сюжета или сериальной композиции.
Итак, признаки и обязательные компоненты романной композиции мы рассмотрели в предыдущей части. Здесь поговорим о других вариантах, которые тоже могут называться романами.
1.Плохая работа с синонимами. Прилагательные подбираются неточно. Желая подчеркнуть рост героя, автор пишет «крупный человек» вместо «высокий человек», хотя слово «крупный» означает не только большой рост, но и полноту или значительный объём мышц., то есть характеризует не только высоту, но и «ширину». Сюда же можно отнести смешение паронимов, неуместную парономазию.
2.Неточные или вовсе нелепые описания. «На нём был фантастический скафандр», «Мебель его имела совершенно небывалый вид». «Его лицо напоминало то, чем характерно замысловатое поведение юной красавицы перед юбилеем старшей сестры». Сюда же примыкают крикливые, замысловатые тропы и фигуры, которые настолько отдалены от описываемого предмета или явления, что все ассоциации теряются. Чехов писал о таком: «Похож, как гвоздь на панихиду». Читаешь и распутываешь, словно клубок. Что же имел в виду автор? – думаешь ты ежесекундно. Может, это? Или это? Или вот это? Дорогие авторы, такой «невольный детектив» только утомит читателя. Пишите проще – не упрощённо, но просто – ясно, наглядно. Не пользуйтесь аллюзиями и ассоциациями, которые понятны только вам. Читатель не обязан копаться в закоулках ваших особенностей восприятия мира.
Сегодняшняя подборка немного необычна. Она посвящена не столько неграмотным фразам из текстов начинающих авторов, сколько банальным, избитым мыслям, много раз повторенным в фильмах, книгах, сетевых текстах. Очень часто проглядывают немного подретушированные, но отлично узнаваемые тошнотворные «цитаты» из «ванильных» пабликов в соцсетях. Сходные по смыслу фразы ставил подряд.
Я по понятным причинам не включал сюда фразы, которые являются речевой характеристикой недалёкого персонажа. В подавляющем большинстве случаев собранные здесь перлы идут от лица (с точки зрения) резонёра или от всевидящего автора.
Шерсть у патрульного встала дыбом, а нижняя челюсть слегка отделилась от верхней.
Лицо парня симметрично, совершенно без изъянов.
Девушка вздохнула и повторила действие вплоть до результата.
- Надо же, - улыбнулся парень - я даже не заметил его. Вам просто повезло, что ваша овца решила подать глас.
Мужчины в страхе отпрыгнули в сторону, а дерево повалилось и возлегло между ними и их случайной жертвой.
Около невысокого дерева расположилась молодая девушка, весьма приметная. Этим самым видом она надеялась припугнуть воронье, дабы не пришлось прибегать к более суровым методам.
Одно из самых частых заблуждений
начинающих авторов состоит в их уверенности в том, что диалоги нужны для того,
чтобы один персонаж сообщил информацию другому. А как оно на самом деле? Зачем
вообще нужны диалоги? Какова их функция? По каким правилам их строить и можно
ли чем-нибудь заменить без потери смысла?
Функции диалогов:
1.Охарактеризовать
персонажа. Пожалуй, главная функция диалога.
2.Показать
отношение одного персонажа к другому. Тоже весьма важная цель.
3.Показать
эмоции персонажа, его мысли, реакцию на то или иное событие. Иногда герои в
диалогической речи высказывают идею произведения.
4.Обмен
информацией, которая рождается здесь и сейчас, в ходе диалога.
5.Показать
динамизм, ритм эпизода.
6.Разбавить
повествование и описание для удобства чтения. Чисто утилитарная функция,
которая не относится напрямую к художественной составляющей произведения и о
которой почти никогда не упоминают.
7. Информирование читателя о событиях, произошедших с героями. Тут же отмечу, чтобы не возвращаться к этому: для реализации этой функции гораздо лучше подходит повествование, нежели диалог.
Специально подчеркну, что для
выполнения первых пяти функций можно применять не только диалоги, но и
повествование и описание.
Итак, расшифруем функции и покажем,
как диалог может помочь нам в их реализации.
Предвкушение близких денег, почти животная радость овладели Макрентом настолько, что он начал произвольно приплясывать.
Подошедший поезд взлохматил его поседевшие волосы, Дональд достал расческу и аккуратно пригладил их.
Усталость давала знать о себе, ведь сегодня Дональд целый день был в бегах. Он обивал пороги нескольких адвокатских контор, вел бесконечные переговоры, пытаясь либо возродить старую фирму, либо создать новое предприятие аналогичного профиля.
Раньше, когда у Этериаля ещё не было порта, люди перебирались через скалы, пришвартовывая корабли у утёсов.
Постройкой руководил некий Осмонот Камнебо́й, в честь которого возведён большой памятник человеку с киркой в руках.
Гацелий покосился на друга, но ничего не сказал – все его мысли передал взгляд, в котором смешалось несколько эмоций. (далее начинается совсем о другом – прим. А.Б.)
Второй стражник молча копошился в сумке и резко изменился в лице, когда среди одежды услыхал звон монет.
В предыдущем эссе я обмолвился, что тот, кто претендует на звание хорошего писателя и хочет оставить заметный след в литературе, обязан хотя бы на среднем уровне разбираться во всех базовых науках.
Этим эссе я начинаю новую рубрику – советы начинающим авторам. На первый взгляд, многие из советов могут показаться банальными. Но подобное мнение может высказать только тот, кто никогда не работал с начинающими авторами. С теми, кто начинает писать с нуля. Только делает первые шаги в литературе.
Когда описывается насилие, характерное для определённого места (концлагерь, тюрьма), времени (средневековье, военное время, постапокалипсис) или общества (сатанисты, фашисты, дикари-людоеды), то подобные описания, если они претендуют на реалистичность, всегда содержат некоторую долю документальности. Вымышленный злодей может убивать жертв бензопилой, сжигать их заживо, бросать умирать в пустыне или арктических снегах. Однако с местом, временем или обществом нужно быть гораздо аккуратнее. Скажем, если автор напишет, что фашисты Третьего Рейха приносили пленных солдат в жертву Кетцалькоатлю или распинали их на кресте, то никто этому не поверит, и книга вызовет только снисходительную улыбку. Альтернативную историю, мистику и фэнтези, конечно, в расчёт не берём (хотя и там наравне с выдумкой должна быть доля реализма, коль скоро автор касается реально существовавшего общества). Исключение – полностью вымышленное общество (как и полностью вымышленный персонаж).
Начнём с полностью вымышленного места (и одновременно героя). Вот как описывает Стивен Кинг страдания главного героя-писателя Пола Шелдона, попавшего в «плен» к садистке Энни:
1.Поименовать героя, дабы отличать его от других. Самая простая функция.
2.Показать объективные характеристики персонажа (кличка, говорящее имя, фамилия)
3.Показать отношение к нему других героев (имя с учётом точки зрения того или иного персонажа).
4.Показать отношение к герою автора или рассказчика.
Итак, первый пункт.
Дабы герой не остался непоименованным, дабы как-то отличать одного персонажа от другого, необходимо придумать им имя. Обязательно ли это? Нет. Бывают ситуации, когда это не нужно. Например, когда герой в произведении один (особенно если при этом повествование ведётся от первого лица – «я»). Когда персонажи – мужчина и женщина (которые именуются как Он и Она), или достаточно для идентификации указать какое-то их свойство (мужчина, пассажир, гость, дождь, дерево и т.п.), даже если они и играют важную роль в произведении. Иногда имя выполняет только функцию различия без трёх других, например, когда герои обезличены (эпизодические) или названы буквой, числом: типичный пример – герои романа «Мы» Замятина. Сюда же ещё можно отнести два примера из кинематографа: фильм «Остров» (Линкольн-6-экхо и Джордан-2-дельта) и мультфильма «9» (все персонажи-куклы, кроме «Девятого»).
Вероятно, эта статья должна быть первой и главной
на сайте. Однако её необходимость я осознал только через одиннадцать лет с того
момента, как стал изучать писательское мастерство и через два года после
того, как взялся помогать начинающим авторам. Дело в том, что мне эти правила
всегда казались сами собой разумеющимися. Но прочитав вопросы критиков моих
статей (можно ознакомиться в комментариях), я понял, что какая-то часть людей (возможно,
очень большая) либо не смогла сформулировать
для себя эти правила, либо не понимает именно мою позицию и хочет её
узнать. В любом случае, если возникает недопонимание, требуется объяснение.
Правила предельно логичны. Кратко
сформулированные, они выглядят прописными истинами. Мало того, эти четыре правила – единственные, которые я считаю аксиомами литературы,
в отличие от всех других советов, приведённых на сайте. Только они
являются истиной в последней инстанции, и только через их призму следует
смотреть на все другие.
Их надо знать твёрже, чем принципы построения
сюжета и правила создания персонажей.
Вряд ли ошибусь, если
скажу, что эмоции – основное, что заставляет читателя переворачивать страницы.
Поддерживает интерес к книге. Мы читаем детектив, потому что нам любопытно, кто
убийца. Книгу ужасов или триллер – чтобы пощекотать нервы, испытав страх,
тревогу. Любовный роман – чтобы вновь прочувствовать нежные, романтические
чувства. Современную реалистическую прозу – чтобы сопереживать герою, попавшему
в трудную ситуацию из реальной жизни. И так далее.
Однако интересный конфликт, перипетии, атмосферный антураж – далеко не всё, что нужно для того,
чтобы книга нашла отклик у читателя. Необходим персонаж, и не любой, а живой,
объёмный, осязаемый. Ведь только такому герою будет сопереживать читатель,
ассоциировать себя с ним, а чувства персонажа – дорожка, проложенная между
книгой и сердцем читателя. Персонаж без эмоций похож на машину, которая бездушно, механически выполняет то, что хочет автор. Даже если герой
малоэмоционален (например, в интеллектуальных детективах), то это вовсе не
значит, что он вовсе не испытывает эмоции. Шерлок Холмс – отличный пример
подобного героя. И с такими, скажу я вам, возни куда больше, чем с теми, кто
брызжет эмоциями, словно мексиканка на рынке.
Здравствуйте, любимые мои читатели! Давно я не радовал вас
своими статьями. И вот вам утешение – небольшая подборка ляпов писателей и
журналистов. На этот раз она посвящена весьма забавной стилистической ошибке,
которая заставляет смеяться даже над драматическими текстами. Это реализация
метафоры, а также сходные с нею неуместные каламбуры, которые возникают из-за
того, что в определённом контексте омоним приобретает комичный смысл.
Ни одна фраза не взята из юмористического произведения. Орфография
и пунктуация сохранены.
2.
Критик-хам. Может высказываться как аргументированно, так и нет, однако
делает это всегда в форме ругани, оскорблений. "Только дебил мог придумать
такой отвратительный роман, неизвестно зачем напихав дурацких внесюжетных
элементов. Я уж не говорю о персонажах, которые похожи на пьяный глюк
автора". Упрощённый вариант: «Книга – дерьмо, автор – дурак». Хотя, чаще
всего упрощённый вариант и является квинтессенцией всего отзыва.
Часто в обществе,
политике, читательской, писательской средах поднимается вопрос: насколько
оправдано применение в литературно-художественных произведениях жестокости и
сцен, вызывающих отвращение.
Сразу отброшу
ханжескую позицию «нужно-не нужно». Литература – это не мантры для медитации и
не тексты для позитивного аутотренинга, а отражение действительности в той или
иной степени. И коль скоро в жизни насилие и отвратительные сцены присутствуют,
то не избежать их и в литературе.
Гораздо интереснее и
важнее другой вопрос – как соблюсти ту грань, которая отделяет суровый реализм
от смакования и пропаганды жестокости? Как понять, «в меру» ли в тексте
насилия, или эта мера превышена? Особенно важен этот вопрос для тех жанров, где насилие, жестокость, тяжёлые условия жизни присутствует всегда: постапокалиптика, триллер, а также любые произведения драматического или трагического плана.
Я вижу один способ
увидеть эту грань – разобраться, сколько и в каком виде необходимо насилия для
реализации художественного замысла. И применять точно в соответствие с этой
мерой – не больше и не меньше.
Какие вообще функции
есть у литературы? Авторы приводят разные число таковых, но все их можно
объединить в три:
Две мои лекции по литературному мастерству и продвижению книг
От организатора мероприятия (РГБМ): Мечтаете написать роман, но не знаете с чего начать? Как
построить сюжет? Как избежать типичных ошибок новичка? Как создать
запоминающихся персонажей?
Александр Николаевич Бирюков — писатель и публицист, популяризатор литературного
мастерства, создатель образовательного сайта «Графоманов на рею» — прочитает в
Некоторые приёмы использовать не
стоит, поскольку они либо до дыр затёрты, либо изначально юмором не являются.
Другие, хотя их и можно использовать, требуют осторожного применения из-за того,
что их употребляют в текстах 9 из 10 авторов юмористической, иронической,
сатирической литературы, и эти средства создания комизма уже успели приесться
читателю.
Итак, чего стоит избегать.
1.Юмор на фекально-анально-генитальную
тематику. Если нет
желания опустить свою книгу до уровня дешёвых американских комедий или
скабрезных анекдотов, рассчитанных на недалёких и сексуально озабоченных людей.
2.Использовать переделанные анекдоты. «Шёл эльф по лесу, видит – замок
горит. Зашёл и сгорел». Смотрится плохо в любых вариантах: хоть в виде реплик
персонажа, хоть обыгранные в эпизоде. Бородатый анекдот обычно виден
невооружённым глазом и демонстрирует только отсутствие фантазии и дурной вкус у
автора.
3.Сейчас появилось много литературы, авторы которой пытаются рассмешить читателя чуть ли не каждой
строчкой своего романа. Они обильно сыплют остротами: каламбурами,
оксюморонами, «ироническими» метафорами, гипеболами, литотами, метонимиями, вставляя
эти и другие тропы и фигуры к месту и не к месту (главное – как можно чаще).
Автор с первых строк (и до последних) будто напоминает читателю, что это
смешное произведение. Такая массовая атака читателя «юмором» выглядит как
натужная попытка автора хохмить, веселить и больше похожа на паясничество, чем
на комическое произведение. Когда наступает действительно
Так нелепо и комично выглядит нарушение менталитета фэнтезийного героя. Монти Пайтон высмеяли это много лет назад в фильме "Монти Пайтон и Священный Грааль".
Король Артур
видит на горизонте замок и обращается к прохожему.
Артур: Послушай, бабушка...
Прохожий: Я мужик!
Артур: Извини. Что за рыцарь живёт в этом замке?
Прохожий: Мне тридцать семь лет!
Артур: Что?
Прохожий: Мне тридцать семь. Я не бабушка.
Артур: Но
не могу же я звать тебя просто "мужик"!
Прохожий: Зови просто "Дэннис".
Артур: Я
не знал, что ты Дэннис.
Прохожий: Мог бы и узнать.
Артур: Прости за бабушку, но сзади ты...
Прохожий: Мне не по нраву, что ты ставишь себя выше меня!
Артур: Но
я же король!
Прохожий: Король? ЗдОрово... Как же ты сподобился? Эксплуатировал рабочих, цепляясь за
устаревшие империалистические догмы? Мы сохраняем социально-экономическое
неравенство! Если прогресс всё-таки возьмёт своё...
Женщина: Дэннис! Здесь шикарная грязь! (Артуру) - Здравствуйте!
Артур: Здравствуй, добрая женщина! Я Артур, король бриттов! Чей это замок?
Женщина: -
Король кого?
Артур: Бриттов.
Женщина: А
кто эти бритты?
Артур: Мы
все. Мы все бритты, и я ваш король.
Женщина: Не знала, что у нас есть король. Я думала, мы сами по себе.
Прохожий: Не обманывай себя! У нас диктатура, власть аристократии, при которой рабочий
класс...
Женщина: Вечно ты с этими классами!
Прохожий: А как же иначе?
Артур: Добрые люди! Я тороплюсь. Кто живёт в этом замке?
Женщина: -
Никто.
Артур: А
кто ваш господин?
Женщина: - У
нас его нет.
Артур: Что?!
Прохожий: Я же сказал: у нас тут коммуна анархо-синдикалистов. Мы по очереди правим по
неделе.
Артур: Так...
Прохожий: Все решения правителя должны быть ратифицированы на еженедельном собрании.
Артур: Ясно.
Прохожий: По вопросам внутренней политики большинство голосов...
Артур: Заткнись!
Прохожий: И двумя третями голосов по вопросам...
Артур: Я
приказал тебе молчать!
Женщина: Приказал?! Да что он о себе воображает!
Артур: Я
ваш король!
Женщина: Я за тебя не голосовала. Артур: За королей не голосуют! Женщина: А как же ты стал королём? Артур: Дама с озера! Её рука, облачённая в чистейшую в мире перчатку, подняла из глубины вод потерянный магический меч Эскалибур, символизируя то, что божественное провидение вручает его мне, Артуру. Поэтому я ваш король! Прохожий: Странная женщина, раздающая из пруда мечи... Это не основание для формы правления! Верховная власть делегируется народными массами, и нелепые водные ритуалы здесь ни при чём. Артур: Молчи! Прохожий: Нельзя получить верховную власть потому, что какая-то мокрая девка бросила в тебя меч! Артур: Заткнись! Прохожий: Если я буду шляться и болтать, что какая-то мокрица вручила мне боевой топор, меня погонят прочь! Артур: А ну заткнись! (набрасывается на прохожего) Прохожий: Значит, твоя система немыслима без насилия? Артур: Заткнись, я сказал! Прохожий: Взгляните на насилие, творимое системой! На помощь! Я жертва репрессий! Артур: Чёртов крестьянин... (отпускает прохожего и идёт прочь) Прохожий: Ага, проговорился! О чём я толковал? Вы видели, как он меня репрессировал?
