Делаем книгу смешнее. О средствах создания комизма

Делаем книгу смешнее. О средствах создания комизма

Александр Николаевич Бирюков

Я отношу смех к самым приятным вещам, которые наполняют жизнь. Минута смеха, как утверждают, продлевает жизнь на час, а это значит, что мой удел жить вечно, о чём я сказал ещё в далёком 2001 году, когда мы с Сергеем Борисовым начали совместно писать «Параллельный кошмар». Собственно, именно от этой книги и берёт начало мой интерес к комическому.

Как писать книги смешнее?

Комизм возникает, когда что-то в объекте или явлении отклоняется от «нормы» - то есть от нашего представления о «нормальных», привычных, ожидаемых свойствах того, о чём идёт речь. Это может быть отличие в характере, поведении, помыслах, внешнем виде, повадках. Комична также абсурдная, нелогичная ситуация, т.е. та, которая отличается от «нормального» течения дел. Например, крошечная левретка на худых, трясущихся лапках кажется нелепой и потому смешной тому, кто считает, что собака должна быть большой и внушать страх. Человек, который хрюкает, когда смеётся, смешон потому, что тем самым он напоминает свинью. Ассоциация человека и свиньи комична. Вызывает смех человек, копающий землю вилкой. Таких примеров можно привести множество.

Однако необходимо помнить, что отклонения от «нормы» смешны только тогда, когда они незначительны и не выглядят отвратительными, ужасными, трагичными. Низкорослый, но самонадеянный мужчина, надевающий ботинки на высокой платформе, чтобы понравиться высокой женщине, за которой волочится, может вызвать смех. Однако смеяться над карликом (т.е. больным человеком) цинично. Другой пример: комична ситуация, когда вор крадёт деньги у мошенника или карточного шулера. Но если он вытаскивает кошелёк с зарплатой у бедного человека, который еле-еле

Соавторство в литературе: плюсы и минусы

 Соавторство в литературе: плюсы и минусы

Александр Николаевич Бирюков

Думаю, каждый автор хотя бы раз задумывался о соавторе. Так или иначе, четыре из шести моих изданных книг написаны вместе с другими людьми – Сергеем Борисовым или Александром Туревским. На очереди ещё три вещи, она из которых пишется в соавторстве. Авторы ищут литературных попутчиков на просторе интернета – в одних только социальных сетях десятки групп, посвящённых поиску соавтора. За последний год мне предлагали совместно писать книгу девять раз; с подобными же предложениями обращаются и к другим моим знакомым писателям. К счастью или к сожалению – не могу сказать – большая часть таких контактов распадается на самом раннем этапе по причинам, о которых мы поговорим позже. Поэтому я думаю, что статья поможет разобраться авторам, нужно ли им работать в соавторстве или нет.

Как и у любой дилеммы, у этой также есть доводы  за совместное творчество и против него. Кроме того, у каждого плюса есть симметричный минус (обратная сторона медали) и наоборот.

Плюсы:

1. Работа делится пополам – на вас ложится в два раза меньше нагрузки, чем если бы вы писали в одиночку. Это делает работу не только легче, но и быстрее.

2. Если у вас есть хороший сюжет, а ваш соавтор знаком с литературным мастерством, то вы дополните друг друга. Такое часто бывает: один человек запросто придумывает увлекательные сюжеты, но не может их воплотить в словах. Другой же хорошо пишет, но имеет затруднения с созданием сюжетов.

Менталитет фэнтезийного героя. Часть первая

Менталитет фэнтезийного героя

Александр Николаевич Бирюков

Часто бывает такое. Читаешь книгу в жанре фэнтези. В ней есть замки и колдуны,  короли и принцессы, бароны и графы, старинные доспехи и оружие, турниры и пиры при свечах, драконы и василиски, эльфы и гномы. Но замечаешь, что короли, бароны и графы ведут себя, как твои однокурсники или соседи по лестничной площадке. Принцесса – точь-в-точь Марина из ночного клуба. И внешностью, и поведением, и манерами. Эльф смахивает на вашего парикмахера – юнца с нетрадиционной ориентацией, вечно разгуливающего в приспущенных джинсах. Замки выглядят, будто картонные декорации в провинциальном театре. А всё действие больше напоминает корпоратив, где ваши коллеги по офису решили сыграть сценку из жизни Робин Гуда или короля Лира. Где-то раздобыв костюмы, но не удосужившись выучить роли, программисты и менеджеры просто делают и говорят то, что рисует их воображение о жизни тысячелетней давности. Осталось позвонить в такси и попросить довезти вас в спальный район, к кирпичной девятиэтажке, где вы живёте на восьмом этаже, балконом на эстакаду.

Ощущения старины, таинственности, древнего легендарного мира не складывается. Наоборот, на фоне полного набора «волшебно-средневекового» антуража царит атмосфера современной повседневности.

Думаешь: может быть, это гротеск, пародия на фэнтези? Но нет – перипетии развиваются нешуточные, персонажи гибнут, совершая геройские поступки.

В чём же дело?

Дело в двух вещах:

1. Менталитет героев;

2. Язык книги (этого вопроса я касался в статье «Волшебный и обыденный язык фэнтези»).

Без учёта этих пунктов все эльфы, драконы, мечи и замки не будут стоить ломаного гроша.

В настоящей статье мы будем разбираться с менталитетом.

Поскольку подавляющее большинство ныне существующего фэнтези в той или иной степени является стилизацией под средневековую Европу (в том числе дохристианскую Русь), то разговаривать о менталитете героя будем исходя из этих условий.

Таким образом, в рамках этой статьи мы не рассматриваем:

Менталитет фэнтезийного героя. Часть вторая

Менталитет фэнтезийного героя. 

Часть вторая

Александр Николаевич Бирюков

Начало здесь

- В Раннее Средневековье человек имел циклическое, а не линейное восприятие времени, связанное со сменой времён года и ежегодной повторяемостью сельскохозяйственных работ. Название каждого месяца зависело от того, какая деятельность была основной в это время. Более длительным периодом, также цикличным, была жизнь человека. Во многих языках было (а в русском сохранилось до сих пор – «век») единство слова «эпоха» и понятия «длительность жизни человека» (ср. «золотой век», «его век короток», «на своём веку многое повидал»). Люди видели в движении времени только регулярное повторение, а не развитие. Прошлое для человека раннего Средневековья не было раз и навсегда минувшим, а воспринималось повторяющимся, вечно длящимся, наполняющим собой настоящее.

Отсутствие представления о линейности времени приводило к тому, что реальные политические, военные деятели, герои, поэты, путешественники быстро забывались как реальные люди, зато надолго сохранялись в сказаниях в виде архетипов, лишённых индивидуальности, подвиги которых повторяли деяния богов. Поскольку в поэмах, сагах образы исторических личностей были схематизированы, новые герои вполне подходили под существующие архетипы, что ещё раз доказывало человеку Раннего Средневековья цикличность всего сущего.

Менталитет фэнтезийного героя. Часть третья

Менталитет фэнтезийного героя. 

Часть третья

Александр Николаевич Бирюков

Начало здесь

- Взрослели дети рано. Девочек выдавали замуж в 13-14 лет, где они сразу же брали на себя обязанности жены и матери. Мальчики женились примерно в этом же возрасте или на 1-2 года позже, и они также в полном объёме выполняли мужскую работу. Союз двух 13-летних детей считался самостоятельной, взрослой семьёй. Поскольку ресурсы были ограничены, родители старались сбросить со своих плеч старших детей как можно быстрее.

- Работать дети начинали очень рано. Уже 5-летний ребёнок имел набор обязанностей по хозяйству, в основном лёгкая работа вроде кормления кур. На 7-8-летних девочек, кроме домашней работы, возлагалась обязанность ухаживать за малышами. Это были полноценные няни. Мальчики того же возраста помогали отцу или отдавались на обучение ремеслу. В 11-12 лет обязанности детей практически не отличались от обязанностей взрослых. Они выполняли работу той же сложности и тяжести, что и их 26-летние родители. Исключение – ремёсла. Там процесс обучения был более долгим. Дети знати также почти не знали беззаботного детства. С 5-6 лет их начинали обучать ратному делу, и в 12 лет они уже умели сражаться, а в 16 лет были полноценными воинами, уже побывавшими не в одном бою.

- Частые пожары, при которых выгорали целиком посёлки и даже города, неурожаи, стихийные бедствия, набеги врагов, войны, эпидемии делали человека древности устойчивым к невзгодам. Война была почти постоянным состоянием общества Тёмных веков. За время жизни (это около 30 лет) обычный европеец Раннего Средневековья  мог трижды пережить пожар, дважды – войну на его земле и четырежды – на земле противников, три раза по году-два испытывать на себе тяжесть неурожая в результате засухи или холодного лета, побывать в плену и рабстве (где потерять глаз), захватить рабов себе, убить нескольких человек в бою, стать отцом десяти детей, пятеро из которых не доживут до совершеннолетия, похоронить одну жену после родовых осложнений, следующую – после эпидемии оспы, дважды в лесу встретиться один на один с медведем, успешно отбившись, и трижды быть ограбленным разбойниками. Жизнь, столь насыщенная опасностями, даже не снилась современному человеку, который, кстати, живёт в 2-3 раза дольше, чем средний человек Тёмных веков. Это очерствляло людей, делало их суровыми, стойкими к невзгодам и нечувствительными к чужим страданиям.

- В период, когда феодальные отношения полностью не сложились и не произошло закрепощение крестьян, существовала особая связь человека и его земельного надела. В некоторых языках набор прав свободного человека называется тем же словом, что и земельный надел. Это же слово обозначает благородное, т.е. свободное происхождение человека, а также принадлежность его к коллективу. Наследственный земельный надел свободного члена общины был единственной собственностью, которая полностью не отчуждалась от хозяина. Даже если он продавал её, то имел право выкупить в любой момент, и новый хозяин не мог отказать. Земля для свободного человека имела такое же – почти мистическое – значение, как меч для воина.